Горные машинистыО мотрисах, пчёлах и лихачах
11.02.2010 Санаин | ДепоПервое локомотивное депо в Армении появилось на станции Санаин, возле города Алаверди, в 1899 году. До 1995 года депо было оборотным, потом оно перешло на тех-осмотр тепловозов и электровозов (ТО2), а с прошлого года стало ещё и ремонтировать мотрисы и другую путейскую технику. Потому что её в Армении не ремонтировали уже два десятка лет.
Станция Санаин находится на севере Армении, недалеко от границы с Грузией, и издали напоминает прелестный курортный швейцарский городок. Да и вблизи тоже. Маленькие аккуратные домики и огромные, поросшие деревьями зелёные скалы. Триста домиков, и в ста из них живут санаинские машинисты.
Между скалами как раз и примостилось депо. Такое же маленькое и аккуратное.
– Красиво, правда? – улыбаясь, спросил меня заместитель начальника депо по эксплуатации Роберт Чугурн. – Только, смотрите, в мазуте не увязните.
Вовремя предупредил. Я посмотрела под ноги: из земли сочилась густая чёрная жидкость, превращая всё вокруг в вязкое болото. С жидкостью героически боролись двое мужчин в оранжевых жилетах: этой дряни они за десять минут накидали лопатами целую тележку.
– Наша инициатива снизу, – улыбнулся Роберт Месропович. – Если возрождаемся, то пора и пути в порядок приводить. Двадцать лет верхний слой земли никто не вывозил. Впрочем, и путь, на котором вы стоите, все эти годы не использовался.
Путь готовят под мотрисы, которые в депо начали ремонтировать.
– А до вас кто ремонтировал? – спросила я, наивно полагая, что это обычная реорганизация: ремонтировало одно депо, потом другому передали.
– До нас никто не ремонтировал. То есть ремонтировали в России. Только давно это было. Последнюю мотрису пригнали из ремонта лет двадцать назад. А теперь вот возложили на нас эту непростую задачу. И мы только рады.
Правда, ремонт здесь планировали начать ещё в конце 2008 года, но не успели завезти запчасти. Наконец, в прошлом году отремонтировали одну мотрису. Первую. Ещё три сейчас стоят в депо – снова ждут запчастей. Эти три ржавые повозки жалобно смотрели на меня пустыми глазницами фар в безлюдном цеху. «Неужели на этом можно когда-нибудь ездить?» – подумала я. Можно, заверил меня Роберт Месропович. И ещё как!
– Вот отремонтируем, знаете, с каким ветерком понесутся. Были бы запчасти!
Их с нетерпением ждут из России. Потому что больше неоткуда. И пока запчасти добираются, в депо решили своими силами отремонтировать дом отдыха локомотивных бригад. Благо, для подобного ремонта зарубежная помощь не требуется. Строительного материала в Армении полно: знаменитый туф, благодаря которому самая захудалая путейская подсобка кажется средневековой крепостью.
– Приезжайте к нам осенью, когда всё восстановим. Здесь же настоящий курорт, – радушно пригласил Роберт Месропович и взмахнул руками, словно обнимая горы.
Действительно, курорт. Горы, набегая друг на друга, уходили в бесконечную даль, а над ремонтным цехом, прямо на склоне горы, стояли ряды пчелиных ульев. Между ульями суетился человек.
– Самвел, иди сюда! – крикнул Роберт Месропович.
Самвел Лалаян – машинист, водит тепловозы и электровозы уже сорок лет. Аж с 1967 года. И он ещё не самый опытный здешний работник. В депо есть машинисты и постарше. А значит, есть и помощники машинистов, которым уже за пятьдесят перевалило, а они всё в помощниках сидят, ждут своей очереди.
Ждут долго. В Армении пенсионный возраст и у мужчин, и у женщин – 63 года. Только здешние мужчины в 63 на пенсию не выходят.
– Понимаешь, дорогая, – объяснял мне Самвел Арамаисович, – для нас это юношеский возраст. Какая пенсия, когда ты ещё и полон сил, и всё ещё можешь. И за правым крылом сидеть, и на девиц поглядывать.
Поэтому и ждут пятидесятилетние «пацаны», когда «юноши» нарезвятся. Искать другой жизни, например, в Россию никто не едет. Как уедешь из такой Швейцарии? Да и зарплаты, как стала дорога ЮКЖД, выросли в полтора раза. У того же Лалаяна она составляет сегодня сто пятьдесят тысяч драм, то есть примерно двенадцать тысяч рублей. Деньги по местным меркам огромные!
– Раньше, конечно, хорошо было, – вспоминает Самвел Арамаисович. – По двадцать поездов в сутки проходило. Сейчас один-два. И путь за эти двадцать лет превратился в барахло. Представляете, ещё два года назад 15 километров в час ездили. Считай, пешком. Слава Богу, нынче всё снова приходит в норму: пути ремонтируют, электровозы получили из капремонта. Теперь уже 40 километров в час едем. Хотя и это что за скорость. Вот в молодости…
– А что в молодости?
– В молодости, – засмеялся Лалаян, – мы «шумахерами» были. Восемьдесят – грузовой, семьдесят – пассажирский. Это вы ещё рельеф наш учтите. Самый сложный во всей Армении. Героические машинисты в депо работают. Мало того что профиль самый крутой, так ещё и путь достался грузинский.
– Ну и что с того, что грузинский? – удивилась я.
– Понимаете, – объяснил замначальника депо, – пассажирские поезда наши машинисты ведут только на перегоне от Айрума до Садахли. – Так вот, на этом перегоне первые четыре километра – армянские, а следующие восемь – грузинские. И эти восемь в ужасном состоянии!
– Так чего же грузины их не ремонтируют?
– Потому что мы по ним ездим, а не они. Вот и не ремонтируют.
В Армении не так много железнодорожных династий. Роберт Чугурн – представитель одной из самых известных. Его дед пришёл работать на дорогу в тот самый день, когда в Санаин прибыл первый поезд. Дед был сторожем, отец – машинистом. Сам Роберт Месропович десять лет водил паровозы и электровозы, а в 31 год стал начальником депо. Правда, в прошлом году перешёл в заместители по эксплуатации. Депо возрождается, и это направление, считает он, становится наиболее важным.
Но есть две беды у санаинских машинистов, которые отравляют им начинающийся ренессанс: лихачи и коровы. Большинство переездов в Армении неохраняемые. Вот и едут автомобилисты под поезд, считая, что это не они поезду, а тот им дорогу должен уступать.
– А что ты хочешь, Кавказ. Если у тебя своя машина, ты царь и бог! – гневается Лалаян. – Пусть машинист тормозит, а мы проедем. Только машинист затормозил и ещё пятьдесят метров проехал. Пока машину не раздавил. Жалко дураков.
– Ну а коровы-то вам чем мешают?
– Так на пути выскакивают. Когда хотят и где хотят. Раньше, если поезд задавил корову, милиция трясла всех окрестных жителей: «Чья корова?» Никто не сознавался. Потому что хозяина штрафовали в пять раз больше стоимости несчастной коровы. Сегодня всё наоборот. Хозяин коровы уже машиниста трясёт: «Корову задавил, плати!» Такая теперь жизнь – частнособственническая.
По-русски это слово ему никак не давалось, он махнул рукой и вновь засобирался наверх, в свои райские места, где над деповской крышей распускались горные цветы и просыпались в ульях пчёлы. Кстати, этих ульев он наставил вдоль горы больше сотни.
http://www.gudok.ru/newspaper/detail.php?ID=340353&year=2010&month=02